В статье анализируется система управления внешнеполитической деятельностью Турции в условиях президентской формы правления, утверждённой после конституционных реформ 2017 года. Автор подчеркивает, что переход к централизованной модели привёл к формированию гибридной структуры принятия решений, сочетающей формальные институты (МИД, Совет национальной безопасности, ВНСТ, MİT) и неформальные сети (президентские советники, бизнес-ассоциации, религиозные фонды). Цель исследования ‒ систематизация знаний о субъектах и механизмах формирования турецкого внешнеполитического курса. Методологическую основу исследования составили институциональный и системно-структурный анализ, а также анализ нормативно-правовой базы. Выявлено, что актуальная система внешнеполитического управления имеет симбиотические черты западных и восточных подходов к проведению внешней политики: вместе с централизованным «ядром» принятия решений, присущим Востоку, существуют и институциональные формации, которые присущи Западу. В конечном итоге подобное сочетание приводит к хаотичности и затрудняет прогнозирование внешнеполитических шагов Турецкой Республики.

Статья посвящена анализу основных теоретических подходов к исследованию выживаемости президентских политических систем в современной сравнительной политологии. В центре внимания находится проблема выживаемости демократий в условиях институциональных, социально-экономических и культурных вызовов, проявившихся после третьей волны демократизации. Автор предлагает сосредоточиться на анализе трёх аналитических направлений институционального, исторического и социокультурного, которые в совокупности формируют целостную исследовательскую рамку для понимания факторов стабильности современных политических систем с избираемым главой исполнительной власти. В качестве сравнительных примеров рассматриваются Уругвай и Чили как одни из наиболее устойчивых конкурентных президентских систем Латинской Америки, где после завершения периодов авторитарного правления были восстановлены выборные институты, сохранена партийная конкуренция и сформированы устойчивые практики коалиционного взаимодействия. Показано, что устойчивость президентских систем определяется качеством их функционирования, характером взаимодействия политических акторов и степенью институционализированности правил политической конкуренции. Особое внимание уделяется роли механизмов ограничения власти, согласованности элитных стратегий и способности политических институтов интегрировать социальные интересы. Во второй части раскрывается историческая перспектива, объясняющая устойчивость через долгосрочные траектории развития, закреплённые ключевыми поворотными моментами. Делается акцент на институциональной памяти и воспроизводстве практик, которые снижают вероятность резких отклонений от сложившегося порядка, но одновременно могут усиливать инерцию и затруднять реформы. Далее анализируются социокультурные объяснения, связывающие устойчивость с уровнем развития, социальным неравенством, политическим участием и ценностными ориентациями. В заключении статьи на основании кейсов Уругвая и Чили делается вывод о том, каким образом устойчивость современных президентских систем формируется через взаимодействие институтов, исторического наследия, социально-экономических условий и социокультурных характеристик политического развития.

Статья посвящена анализу трансформации концепции «Глобальный Юг» во внешнеполитическом дискурсе Китайской Народной Республики в 20132025 гг. Цель исследования выявить механизмы формирования, институционализации и функциональной эволюции данного понятия в китайской дипломатической терминологии. На основе конструктивистского подхода и дискурсивного анализа официальных документов МИД КНР, правительственных заявлений и материалов агентства «Синьхуа» прослеживаются два этапа: семантическое накопление (2013–2022) и концептуализация с последующей институционализацией (с 2023 г.). Делается вывод, что «Глобальный Юг» трансформировался из описательной категории развития в стратегический политический конструкт, отражающий идентичность Китая и его роль в реформировании глобального управления.

Статья посвящена анализу феномена цифрового неоколониализма и проблематике обеспечения цифрового суверенитета государств в условиях трансформации глобального цифрового пространства. Концепция цифрового суверенитета в последние годы набирает популярность в мировых общественно-политических кругах: так, вопросы цифрового суверенитета поднимаются на надгосударственном (ЕС, Всемирный экономический форум) и государственном (например, Канада) уровнях. Страны БРИКС не отстают от этой тенденции: в каждой стране на текущем этапе реализуются инициативы по усилению государственного цифрового суверенитета, закрепленные в государственном регулировании. Некоторые исследователи связывают это с возрастающим «колониализмом данных» транснациональных цифровых корпораций, использующих данные населения стран в обмен на услуги (в некоторых статьях феномен получил название цифрового неоколониализма). В рамках исследования ставятся следующие задачи: во-первых, конкретизировать понятия «цифровой суверенитет» на основе современных отечественных и зарубежных академических подходов; во-вторых, провести сравнительный анализ институциональных, нормативно-правовых и стратегических основ политики стран-членов объединения БРИКС в сфере защиты цифрового суверенитета; в-третьих, сформулировать и обосновать сценарий развития сотрудничества стран БРИКС по вопросам защиты цифрового суверенитета в контексте международных вызовов

Европейский союз развивает тесные связи со странами Центральной Азии с 2007 года, когда была принята первая крупная стратегия ЕС для Центральной Азии. В течение этих лет наблюдается заметный сдвиг в отношениях между Европой и странами Центральной Азии, главным образом по геополитическим и региональным причинам. Данная статья посвящена анализу изменений в стратегиях сотрудничества ЕС-Центральная Азия в 2007, 2019 и 2023 годах, а также анализу совместной декларации, опубликованной после первой встречи ЕС-Центральная Азия в 2025 году. Авторы сосредотачиваются на основных целях политики ЕС в Центральной Азии и средствах их достижения, изложенных в вышеупомянутых документах, а также на эволюции их отношений. На основе анализа официальных стратегических документов, дипломатических контактов и совместной декларации в статье определены основные современные цели ЕС в регионе Центральной Азии.